Через 50 миллионов лет…

Моему почти 7-летнему сыну, сестренка моей жены прислала через Контакт фильм, в котором сообщалось, что через 50 миллионов лет солнце погаснет и наша планета исчезнет. После просмотра мой сын еле-еле сдерживал слезы…
— Мам…, а что с нами будет через 50 миллионов лет?
— Наши тела умрут, и наши души переселятся на другие планеты…
— А мы не расстанемся? — не унимался мой мальчик.
— Нет.
— Мама, а как мы узнаем, друг друга, если наши тела умрут?
— Мы просто не будем расставаться…
— А как же мои игрушки?
— Дорогой, судя по тому как ты с ними обращаешься, они исчезнут через несколько дней….
Он рассмеялся и они обнялись…
Эту историю рассказала мне моя жена этой ночью, когда мой сын уже спал. Я тоже еле-еле сдерживал слезы, глядя на него в темноте, и думал о том, что он думает о тех вещах, о которых я порою боюсь говорить… Мои родители уехали в деревню и мне очень захотелось их увидеть…

«Терминатор»

Болею. Раньше болела душа, а тело было как у терминатора. Теперь наоборот. Ну ничего. Режим, режим, режим…
Все поменялось.
Распыляюсь на все дела и превращаюсь в пыль.
Распыляюсь….
Хотелось всем помочь, в итоге закрыли в комнате.
Изолировали….
Температура не вверх, а вниз. 35 и 8. У терминатора вообще не было температуры.
Никому ничто не хочется доказывать.
Додоказывался.
И вообще мир стал намного проще. А никто этого не замечает. Главное ресурсообеспечение.
Ресурсообеспечение…

В подражании Есенину…

За окном на поле белую луну,
Катят снежным комом дети на снегу.
Сядь со мною рядом, друг мой милый сядь,
Видишь, я болею, без конца опять.
Холодно и скучно да метель, метель…
Словно из таблеток вылеплена ель.
Белые палаты, белая зима,
Белые халаты, белые как я….

Нет, у нас здесь, я не пропаду,
Няни с ложе кормят нас словно в детсаду.
А вчера шутила, в белом медсестра,
У нее из капельницы белая вода,
К нам весна приедет в беленьком авто,
И капелью белой постучит в окно…
Что с тобой случилось? Ты уже устал?
Как отсюда выйти? Я не помню, знал…

За окном на поле белую луну,
Катят снежным комом дети на снегу.

Три книги дервиша (памяти Дима Кулахметова)

В начале 90-х под знаменем суверенитета появилось много рок-групп, много талантливой творческой молодёжи разных направлений. Мы все были окрылены тем, что нас что-то ждёт впереди. Что-то светлое и доброе. Все бросились в атаку. Атака захлебнулась.
Те, кто определял в последние годы музыкальный вкус в республике не оставили места таким, как Дим. Дим не пел. Он работал и ждал, когда его музыка станет востребована. Он готовил обеды. Разливал их в баночки и возил на рынки, кормил горячими и вкусными обедами продавцов…
Во время прощания, у общежития по ул. Бульвар Молодёжи, дом 8, кто-то сказал: «Ну, многое разве нужно было Диму, подержанный автобус и немного аппаратуры. Пел бы и всё». Теперь это кажется немного. А тогда… Чтобы просто петь, нужны определённые условия. Я думаю, дух Дима был многим неудобен. Сегодня появилась ещё одна рок-группа «Бурелэр». Мне грустно, когда я думаю о том, что её ждёт впереди. Грустно потому что есть огромная вероятность, что и они в итоге окажутся невостребованными. Кто в этом виноват? Не знаю. Говорят, что Бог забирает самых лучших из нас. Это мы говорим так, а Бог я думаю, ответил бы наоборот, это вы отпускаете лучших из вас. Это мы своим молчанием, своим согласием довели до того, что Дим, Лучший из нас, стал зарабатывать тем, что готовил обеды и продавал их на рынке. Дим должен был петь. Кто-то скажет, что он не делал то, что нужно было музыкальному рынку. Но почему на Западе столько разных стилей, и у всех есть выход?
Осенью прошлого года я оказался в реанимации. После выхода, среди немногих людей, с которыми мне хотелось увидеться, был Дим. После общения с ним, всегда на душе становилось легче, в голове всё раскладывалось по полочкам. Он принёс три книги: Коран, Хадисы и Столпы Ислама. Я их собирался вернуть, но не вышло.
Я старался хоть как-то, но, чтобы мы с Димом что-то делали вместе. Я пригласил его на два своих фильма, где он сыграл небольшие роли. Помимо всего, я думал о том, чтобы снять его в каком-нибудь своём фильме в главной роли. Я снял для Дима два клипа и оба связаны с моими фильмами. Клип из фильма «Седьмое лето Сюмбель» утерян. Клип из фильма «Долгое-долгое детство» есть. Время от времени его показывают по телевидению.
За несколько дней до того, как разошлась весть о смерти Дима, у нас была с ним последняя встреча. Встреча произошла на улице Гоголя. Он, перебегая пешеходную дорогу, спешил в мечеть. Я не хотел его останавливать, потому что видно было, что он очень торопится, но я окрикнул его. Позже я думал, что мы могли не встретиться. Тысячу ситуаций могли воспрепятствовать нашей встрече. Мы говорили о клипе, который только что закончили. Дим рассказал, что его жене Альбине приснился сон, что мы сделали клип с песенной версией, где он в конце неправильно взял ноту. Я успокоил его, сказал, что концовку мы исправили. Дим клип не увидел. В конце нашего разговора, когда мы коснулись темы веры, Дим сказал: «Есть много хороших людей, но они не просят у Бога, не говорят с Ним и поэтому всегда остаются не услышанными, поэтому надо ходить в мечеть». Мы попрощались. После того, как он заканчивал сниматься у меня, я делал так, чтобы он готовил обеды на всю киносъёмочную группу. Это было выгодно нам и Диму. Последний раз мы с ним говорили о том, что надо что-то сделать вместе, что хватит тратить время Диму на готовку обедов и пора петь. Дим соглашался и говорил, что это его год — год Петуха, что он скоро «выстрелит», а я с радостью сниму для него видео.
Когда сообщили о смерти Дима, поверить в это было тяжело. Последний раз такое ощущение было, когда умер Ринат Басареев. Мы долго ждали тело у общежития. Я думаю, что условия в общежитии всё-таки другие. Как можно было писать и петь такие светлые песни в таких условиях. Для этого нужны силы, большие силы. Когда привезли тело Дима, все как-то неуверенно подошли к гробу. Я не мог ещё поверить, что Дима больше с нами нет. Этого не должно было произойти! Это какая-то ошибка! Сбилась программа, и кто-то что-то перепутал! Если бы Дим был жив, он бы всё объяснил.
Мне кажется, Дим не смог играть в правила, которое выстроило общество. Он не выдержал. Неужели таковы условия сегодняшнего дня. Я думаю, Бог велик и никогда не выставил бы таких условий для людей. Всё-таки это мы сами, люди, создали такие правила и условия.
Так вышло, что на следующий день мой сын и двое сыновей Дима — Юлдаш и Юсуф — вместе с другими детьми, оказались на одной детской площадке. Ярко светило солнце, громко раздавались детские крик и смех. Ничто не говорило о трагедии. Ничто не говорило о том, что в этот день далеко, в Учалинском районе хоронили Дима. Пусть Юлдашу и Юсуфу всегда сопутствует удача и всегда светит свет их отца.
«Мало кто остался в светлой памяти, трезвым в уме, да с твёрдой рукой в строю». Это спел Цой. Дим остался в светлой памяти и трезвым в уме. Дим остался настоящим поэтом и символом для многих музыкантов. Символом честности, духовности. Башкортостан потерял поэта. Когда Дима похоронили, погода испортилась. Я не мистический человек, но кругом в эти дни были знаки.
Я не помню, как мы с Димом познакомились. Такое впечатление, что мы знакомы были с ним всегда. Такое бывает, когда встречаешь хороших людей. Людей, которые делают тебя духовнее и чище. Спасибо тебе Дим, за всё. Я желаю удачи всем, кто идёт тем же путём, что и Дим. Желаю веры, смелости, силы. Прощай, Дим.

«О сомнении…»

Недавно прочел отрывок из Борхеса (рассказ «Буддизм» из книги «Письмена Бога» Х. Л. Борхеса):
«…. Я спорил с моим другом буддистом (я не уверен в том, что я христианин, и уверен в том, что не буддист) и говорил ему: «Почему бы не поверить в принца Сидхартху, который родился в Копиловасту за пятьсот лет до христианской эры?» Он отвечал мне: «Потому что это совершенно не важно. Важно верить в Учение». Он добавил, думаю, больше по интуиции, чем по разумению, что верить в историческую реальность Будды или интересоваться ею все равно, что путать изучение математики с биографией Пифагора или Ньютона. Одна из тем медитации, принятая монахами китайского или японского монастыря, состоит в том, чтобы сомневаться в существовании Будды. Это одно из тех сомнений, которое нужно внушать себе, чтобы достичь понимания истины».